vinyawende
Я сама была такою... триста лет тому назад
(на этот и предыдущий пост)

Этот фик был написан и выложен самым первым из всех марафонных фиков. Сначала я хотела написать АУ про то, как Финвэ не женился во второй раз и что из этого вышло, но стоило только упомянуть в фике Индис, как повествование повернуло на канонные рельсы, и получился фик о том, как Финвэ встретил Индис, еще один кусочек их истории.

Название: Странны пути
Автор: vinyawende
Категория: джен, гет
Герои: Финвэ, Феанаро, Манвэ, Индис, упоминаются Мириэль, Ингвэ, Намо
Рейтинг:PG-13(12+)
Жанр: драма, романс
Размер: мини, 1220 слов
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет принадлежат Дж.Р. Р. Толкину и всем тем, кому они по закону должны принадлежать. Автор фика материальной прибыли не извлекает.
Размещение: только авторское. То есть автор сам разместит текст везде, где посчитает нужным.
Саммари: о Финвэ и одиночестве, о Финвэ и Феанаро, еще раз о Финвэ и одиночестве и, наконец, о Финвэ и Индис.
Примечание: Фраза Финвэ, с которой начинается фик, - прямая цитата из текста "Поздние версии истории Финвэ и Мириэль".

— Я не тороплюсь, Мой Повелитель, и мое сердце не может желать большего, нежели надежды на то, что, когда Мириэль узнает об этом приговоре, она, возможно, все-таки смягчится и избавит меня от одиночества.
Так сказал Финвэ в день провозглашения Статута, открывая перед валой Манвэ горячую надежду своего сердца, которую прежде не решался облекать в слова.
Манвэ, слыша такой ответ, изумился и сказал:
— Странны пути надежд Воплощенных. — Но улыбнулся ласково. — Буду и я надеяться с тобой.
— Благодарю, — ответил Финвэ с поклоном и тоже улыбнулся.
На душе у него было легко впервые за долгое, казалось, бесконечно долгое время.
В тот день он верил, что мука его одиночества скоро кончится, и не замечал на себе пристального взгляда Мандса.
Но десять лет Древ истекли, а Мириэль все еще не желала покидать Чертоги Ожидания, и одиночество Финвэ оставалось неизменным. Только еще тяжелее стало сносить его, потому что Феанаро — единственный сын и величайшее утешение в жизни Финвэ, теперь уже не находился с отцом неотлучно. Он вырос и много времени проводил в доме своего учителя Махтана и в чертогах Ауле; часто и надолго уходил бродить по Аману захваченный идеей какого-нибудь поиска.
Чтобы разлука пролетала скорее, Финвэ старался с головой уйти в повседневные занятия, благо, недостатка в делах у короля нолдор не было. Но все же слишком часто случались моменты, когда он оставался один и ходил по пустым комнатам, слушая тишину, которой почти не нарушали его шаги.
Тишина была тяжелой и плотной и неприятным грузом ложилась на плечи Финвэ. Он стряхивал ее с себя как мог. Но она цеплялась опять. Совсем избавиться от нее удавалось только с возвращением Феанаро.
Когда он появлялся запыленный и веселый, с сияющими глазами и тысячей историй, которыми желал непременно поделиться с отцом, его голос, смех и звон инструментов заполняли весь дом и звучали для Финвэ сладчайшей музыкой на свете. Но, к сожалению, это никогда не длилось долго. Беспокойная натура Феанаро не давала ему усидеть на месте. И вот он снова приходил попрощаться:
— Не скучай, отец! Я скоро вернусь.
Финвэ обнимал сына, с трудом удерживаясь, чтобы не попросить его остаться или не увязаться за ним в дорогу. Но нет, у Феанаро своя жизнь, он не должен быть словно цепью прикован к отцу. Да и впрямь ведь вернется скоро.
Просто время в разлуке текло медленно. И нужно было порядком изловчиться, чтобы заполнить его все без остатка. Возможно, поэтому Финвэ вспомнил, что Ингвэ приглашал его погостить. Правда, это было давно, и тогда Финвэ приехать не захотел. Ему в ту пору казалось важным оставаться дома и ждать Мириэль, ведь она могла вернуться в любой день.
Могла и не вернуться ни в один из дней. Ее воля.
— Надо смириться, наконец, — сказал Финвэ вслух сам себе.
Говорил и раньше. Хотя слова никогда не помогали, только тишина еще тяжелее давила на плечи. И в этот раз вышло так же.
Финвэ тяжело вздохнул. Феанаро ушел только четыре дня назад, но от тоски уже некуда было деваться. Потом еще раз вздохнул и стал собираться в путь. Он вполне мог успеть навестить Ингвэ, а к возвращению сына уже снова быть здесь.

***

Финвэ с наслаждением вдыхал напоенный ароматом трав воздух. Дорога оказалась такой приятной, что где-то на второй трети пути он отпустил коня, велев тому возвращаться домой, и дальше пошел пешком. Небо в свете Лаурелин сияло чистейшей синевой, птицы где-то над головой пели на множество голосов, несильный ветер играл волосами и полами плаща и будто бы гладил лицо. Мир был прекрасен почти до боли.
— В такие дни я понимаю, почему все еще не в Мандосе.
Несколько птиц умолкли, похоже, он испортил им песню. Скверная привычка говорить вслух с самим собой. Особенно о таких вещах. Но поговорить об этом с кем-то еще Финвэ во всяком случае не мог себе позволить. А в одиночестве можно признать, что он уже не любит жизнь так, как должно, как она того заслуживает, и чаще не наслаждается ею, а разыскивает причины, чтобы не позволить себе уйти в Мандос.
Рядом с Феанаро ничего искать не требовалось, он сам был причиной из всех причин. Но в остальное время все было не так просто, и многое из того, что помогало держаться всего год или два года Древ назад, теперь уже не работало. Финвэ без радости размышлял о том, что будет, когда пройдет еще десять лет. Или сто.
Если ничего не изменится... Но нет, лучше не думать об этом в такой хороший момент. Лучше идти — вспоминать забавные, непременно только забавные — случаи, произошедшие на пути в Аман, думать о встрече с Ингвэ, с которым они крепко сдружились к концу этого пути, хотя потом обстоятельства и несколько отдалили их.
Все же сейчас Финвэ шел в гости к Ингвэ. И можно было представлять, как он неожиданно появится у дома, и, накинув на голову капюшон плаща, чтобы не быть узнанным сразу, скажет:
— Не приютишь ли безвестного путника, почтенный Ингвэ?
Ингвэ узнает его и будет рад.
Идти оставалось недалеко, дом Ингвэ уже можно было разглядеть за деревьями выше по склону Таниквэтиль. И тут Финвэ услышал песню. Должно быть, она зазвучала, пока он был занят игрой своего воображения, потому что начало он пропустил, а теперь слушал, как она взлетает ввысь во всей красоте и силе. Песня нечаянной радости, любви к жизни и благодарности за ее дары.
Песня заполнила все вокруг, коснулась души Финвэ и омыла ее, как воды целительного источника.
Когда дивный голос умолк. Финвэ вздохнул и огляделся, разыскивая ту, которая пела. Ему нужно было ее увидеть. Сейчас же. Она должна быть где-то рядом. А не видно. Финвэ побежал по дороге. Вперед и вверх. Вперед и вверх. Где же она? Он крикнул:
— Айя!
И крик его прозвучал как просьба.
"Покажись, пожалуйста, покажись".
Она поняла. Мелькнуло в зарослях белое платье с золотой росписью, и на дорогу вышла дева, высокая и стройная, как сама Несса. Волосы ее, золотом рассыпаясь по плечам, сияли в свете Лаурелин, и сама она вся будто сияла.
Финвэ приблизился к ней и заглянул в глаза.
— Айя, Финвэ! — сказала она.
— Благословен будь день нашей встречи, — ответил Финвэ.
То же он мог бы сказать о каждом из дней, что провел в доме Ингвэ. Провел с Индис, только с Индис, потому что с кем бы Финвэ ни встречался, что бы ни делал, по-настоящему видел и замечал он ее одну. А если Индис не было рядом, он думал о ней. Без конца думал о ней. И был счастливейшим из счастливых в блаженстве Амана.
Никакая сила не могла бы заставить его покинуть Индис. Никакая сила не могла бы. Но Феанаро должен был скоро вернуться домой, а по сыну Финвэ скучал, несмотря на всю свою новую радость, поэтому он собрался уезжать, взяв из конюшни Ингвэ самого резвого коня — времени на возвращение оставалось немного.
Прощаться было трудно. Финвэ казалось, стоит уехать, и все, что было здесь, обернется сном. А он останется одиноким и несчастным, как был.
— Скажи мне, скажи, что ты правда есть! — попросил он перед отъездом.
— Я есть, — отозвалась Индис. — И я люблю тебя. Я всегда буду и всегда буду тебя любить.
— Я тоже буду и буду тебя любить, — сказал Финвэ.
Теперь сомнений в этом быть не могло.
Уехал Финвэ, печалясь от разлуки с Индис. Но чем ближе он был к дому, тем больше его мыслями владела предстоящая встреча с Феанаро, и сердце наполнялось привычной радостью. Однако к радости примешивалось и беспокойство: сможет ли сын понять то, что случилось? Примет ли?
Финвэ приложил руку к груди и на мгновение замер, прислушиваясь к себе. Сердце билось тревожно. Быть может, теперь беспокойство — его вечный удел. Но это лучше, чем если б однажды оно совсем перестало биться.

@темы: Битва Пяти Воинств-Весенний марафон, Индис, Манвэ, Мириэль, Намо, Сильмариллион, Феанор, Финвэ, Финвэ/Индис, Финвэ/Мириэль, валар, мои фанфики, нолдор